Эльвира Осетина

Новогодний репортаж, или Неожиданная любовь

Жанр: Рассказ, Современный любовный роман

В тексте есть: наивная журналистка, мудрый главный герой, любовь

Аннотация:

Романтический и немного наивный рассказ о журналистке, которая пытается найти справедливость под Новый год, но вместо этого находит любовь!

Часть 1 
 

- Ковригина! Быстро ко мне в кабинет! - прорычал на весь офис Лев Иваныч, наш Главный редактор, и, не оглядываясь, прошел дальше по коридору, на ходу снимая зимнюю одежду. 

Я глубоко вздохнула и с упрямым выражением на лице встала из-за стола. Правда была на моей стороне, поэтому я не считала себя виноватой. 

- Сейчас нашей мышке всыплют люлей! - не скрывая злорадства в голосе, нарочито громко сказала наша акула пера, и королева грязных новостей - Ветрова, не забывая при этом продолжать подтачивать свои кроваво-красные когти. 

Как только после университета я прошла конкурс и пришла работать в редакцию газеты "Наш любимый город - Вятские Васюки", так она сразу же меня невзлюбила, и при каждом удобном случае старалась меня чем-нибудь задеть, а еще постоянно ставила палки в колеса в работе.

Шикарная блондинка, модельной внешности, внутри была полна черной злости и ядовитой ненависти, и почему-то вся эта ненависть постоянно выливалась на меня. 

В первый год работы я сильно злилась, ругалась с ней и даже как-то попыталась подраться, но нас вовремя разняли. Уже позже я все же успокоилась и просто перестала обращать на нее внимание. А она до сих пор не унималась. 
Хотя я совершенно не понимала в чем проблема? 

По сравнению с Ветровой я действительно была серой мышкой, как она меня изначально и прозвала. И ростом маленькая, всего - 155 см, и волосы блеклые не поймешь какого цвета - толи коричневые, толи темно-русые. А еще эти бедра слишком широкие, от чего я жутко комплексую и редко могу позволить себе джинсы или брюки, только если с длинной туникой. Одеваюсь всегда скромно, да и с моей зарплатой и пенсионеркой матерью, особо не разбежишься. 

У Ветровой же не только шикарная внешность фотомодели, узкие бедра, само собой, но в придачу еще и богатые родители, квартира, дорогой автомобиль и поклонников целая гора!

Ей вообще можно не работать! 

Вот чего она на меня взъелась? 

- Перестань Алиска, ты сама тоже когда-то была такой же «правда-любкой», как и наша Ляля, и уж точно ни тебе сейчас злорадствовать по этому поводу, - с осуждением в голосе ответила Наталья Андреевна, наш корректор, и гуру орфографии, гоняющая нас всех за каждую неправильно поставленную запятую. 

На что Ветрова лишь недовольно фыркнула: 

- Я давно уже розовые очки сняла, и глупостями не занимаюсь, а вот наша мышка уже третий год работает, а все никак поумнеть не может. 

- Прекращай завидовать Ветрова, морщины появятся! - громко засмеялся Федька, наш добряк-фотограф, он же "Винни-Пух" из-за своей "медвежьей" внешности, а так же веб-дизайнер или верстальщик по-старому, в одном лице. За что, в ответ получил линейкой по голове, от Мирки, еще одной акулы-пера, а так же грозе всех ресторанов и фаст-фудов в городе. 

Когда-то и она любила совать свой любопытный нос везде и всюду, а так же обливать грязью всех видных людей в городе. Однако последнее время Миранида Степанова с упоением переключилась на рубрику "Рестораны и фаст-фуды Вятских-Васюков", и теперь обливает грязью только их. 

Дальнейшую шутливую перепалку между коллегами по перу я не стала выслушивать, так как пошла в офис к шефу. 

Мысленно я прокручивала все те доводы, которые собиралась ему выдать. Хотя, что говорить? Там в статье и так все черным по белому написано. 

Радовало то, что моя статья уже была на главной странице нашего сайта, и значит ее уже увидели все наши посетители, а это практически весь город, так как наш сайт считается самым популярным в Вятских Васюках. Так что справедливость в любом случае будет торжествовать! 

 

Часть 2

 

Перед кабинетом Льва Иваныча стало почему-то дико страшно, и я замялась. Все же одно дело - это восстанавливать справедливость и совсем другое, потом за эту "справедливость" получать по носу. Но я тут же вспомнила слова покойного отца: "Доченька, запомни раз и навсегда, никогда не отступай от принципов, находи верную дорогу и иди по ней, во что бы то ни стало! Потому что если в этой жизни не будет справедливости, то мир просто рухнет. Ты можешь делать маленькое и незаметное дело, такое, как спасти котенка из рук хулиганов мальчишек, или щенка замерзающего под лестничной клеткой. И поверь - это тоже правое дело! А можешь делать и что-то большее. Жизнь покажет, на что ты способна, и какую пользу принесешь этому миру. Но дело это сложное, неблагодарное, тебе всегда будут мешать, ставить палки в колеса, кто-то возможно даже будет ненавидеть. И ты должна быть к этому готова! Главное никогда не отступай от своих целей. Иначе ты не заметишь, как из человека превратишься в жалкую "человечишку"" 

Отца нет уже больше семи лет, а я все никак не могу забыть его слова. И именно они помогают мне каждый раз подниматься с колен, расправлять плечи и идти дальше.  

- Я не хочу быть жалкой "человечишкой"! - сказала я сама себе, и смело вошла в приемную, замерев перед столом секретарши шефа. 

Любовь Станиславовна, бессменный секретарь и личный помощник Льва Иваныча, а так же наш отдел кадров и все в одном лице, не поднимая головы от компьютера, посмотрела на меня через очки с некой усталостью. 

- Иди уже Ковригина, - вздохнула она и опять опустила глаза к экрану.  

- Какой уровень? - тихо спросила я, чтобы хоть немного отвлечься перед выволочкой. 

- Двадцать пятый уже, - гордо ответила Любовь Станиславовна.  

Я присвистнула: 

- Круто! Поздравляю! 

Любовь Станиславовна тут же улыбнулась, нажала на паузу, и пальцем поманила меня к себе. Я сразу же подошла к ее столу и слегка нагнулась. 

- Ты смотри там, - зашептала она так тихо, что мне пришлось еще ближе наклониться к ней, - сильно не выделывайся, опусти голову, сострой умильное личико. Лев Иваныч все же относится к тебе, почти как к собственной дочери, он с твоим отцом пуд соли съел, так что ругать будет, а вот увольнять, скорее всего, нет. Хотя и разозлила ты его Лялька... Ох как разозлила. А теперь иди, давай! 

Только одна Любовь Станиславовна знала, что мой отец когда-то был знаком и работал вместе с нашим шефом. Они все вместе учились в университете. А во время войны в Чечне работали корреспондентами, и даже Любовь Станиславовна с ними ездила. Потом, их пути разошлись. Отец ушел из журналистики преподавать в университет, а Лев Иваныч стал работать здесь тогда еще штатным корреспондентом, но дослужился до главного редактора. Когда я пришла устраиваться в эту газету, я не знала, кто такой Лев Иваныч, точнее по рассказам отца я слышала, что у него был такой друг, но понятия не имела, что он здесь работает. И только когда прошла конкурс и отработала уже шесть месяцев, принесла в редакцию книгу отца, которую выпустили уже после его смерти, я сама относила рукописи, что он так и не захотел при жизни отдать в печать. А нам с мамой, как наследникам заплатили гонорар, и еще выдали государственную премию за отца и его вклад в социологию.  И вот тогда-то Лев Иваныч и понял, чья я дочь, посмотрев на книгу и почитав пролог. И сразу же рассказал мне, что крепко дружил с ним.  

А я была рада, что рассказал он мне наедине и об этом кроме Любовь Станиславовны никто не узнал. Ведь я гордилась тем, что смогла пройти такой трудный конкурс и из двадцати человек выбрали именно меня. И если бы та же Ветрова хоть что-то узнала, да она бы мне потом проходу не дала.  

Глубоко вздохнув, я постучала в дверь, и вошла, не дожидаясь ответа. 

Лев Иваныч, проверял письма. А я замерла, не зная, куда себя деть. Опять стало неловко и немного страшно. Все же я нарушила задание, да еще и статью без спроса выставила, воспользовавшись тем, что мне дали доступ к сайту. 

- Садись Кавригина, в ногах правды нет, - угрюмо сказал Лев Иваныч, даже не посмотрев в мою сторону. 

Я подошла к столу для совещаний и уже хотела сесть на самый его край, как можно дальше от стола шефа, но тут же одернула себя: Нужно отвечать за свои поступки с гордо поднятой головой, тем более, что была восстановлена справедливость! 

И я, подняв подбородок, прошествовала вдоль длинного стола к самому столу Льва Иваныча и села на стул, стараясь держать спину прямо. 

- И так Кавригина, - шеф отложил в сторону письма и пристально посмотрел мне в глаза, - судя по твоему взгляду, ты как всегда считаешь, что во всем права? 

Я кивнула, а затем, прочистив голос, громко добавила: "Да!" 

- Понятно...., - Лев Иваныч отвел взгляд и начал тарабанить пальцами по столу, - и виновной себя, конечно же, не считаешь? 

Я опять кивнула и громко и четко ответила: "Да!" 

Он повернул ко мне голову, и в его взгляде было одно сплошное разочарование. 

- Твоя статья Кавригина, благодаря бдительности Ветровой, была сразу же снята с сайта, ее мало кто успел увидеть, всего пятнадцать просмотров.  

От такой новости у меня перехватило дыхание.  

- Нет! - выпалила я, не сдержавшись. - Не может быть! Вы хотите сказать, что мою статью про приют для животных так никто и не увидел? Там же столько материала, там же столько животных искали себе хозяев! Я же столько фотографий приложила! 

- Да! Кавригина! Да! - крикнул шеф, прервав моё возмущение, и со всей силы хлопнул рукой об стол, а его лицо исказилось злостью, - и тебе еще сказочно повезло, что статью не увидел заказчик! Иначе, мне пришлось бы тебя, как минимум увольнять! И это - КАК МИ-НИ-МУМ! - последнее слово он громко проговорил по слогам. - Ведь ты даже не представляешь, насколько влиятелен этот человек. Да ты бы, скорее всего потом вообще в нашем городе не смогла найти работы! 

А я опешила от такой новости. Ведь понятия не имела, что все настолько плохо, но сдаваться не собиралась. 

- Да что тут такого страшного? И какая им разница, где строить свои офисы? Вон на краю города целая куча бесхозных развалин, хоть застройся! Чего они до приюта докопались! - выкрикнула я в ответ, поддерживая громкий тон беседы. 

- А какая разница твоему приюту Кавригина? - еще громче зарычал шеф на меня. - Им, между прочим, не плохое здание нашли, и там территории гораздо больше! Животные в летнее время могут и на улице пожить, им так даже лучше будет, чем сидеть в душном помещение! 

- Да какие душные помещения? Там нормальные помещения, у них и кондиционеры и вентиляция есть. И чистенько и в центре города, рядом с троллейбусной остановкой, и людям легче приехать щеночка и котенка забрать! А вы их на окраину пихаете! Да к ним же потом никто и прийти не захочет! Да и сколько средств надо будет в новое место вложить? Им же из бюджета копейки выделяют, они же там все на пожертвования делали, да я же все в статье объясняла! 

- Хватит Кавригина, - на этот раз тихо и с усталостью в голосе ответил шеф, что я даже замолчала, - я не желаю все это выслушивать. Меня все это не интересует. У тебя было задание найти компромат на директора приюта... 

- Да какой компромат! - возмутилась я, - да это не человек, это вообще святой!  

- Ага с нимбом на голове? - хмыкнул Лев Иваныч. 

- Да причем тут нимб, - разозлилась и обиделась я, - вы что думаете, что я не проводила расследование, вам ли не знать какая я дотошная! Я же перед тем, как с ним встретиться сама туда пришла животное выбирать, я п... 

- Так все Кавригина, хватит! - опять прервал меня Лев Иваныч. - Я уже сказал, что мне все это не интересно!  

- Но как же так?! - удивилась я еще сильнее, - как не интересно? Это что же получается, я должна был придумать, наврать?  

Шеф вздохнул и возвел глаза к потолку. 

- Кавригина, ты же вроде взрослая уже, три года работаешь, я же сколько раз тебе объяснял простые истины? Если нам заказали материал, значит, нам за него платят, а если нам за него платят, значит, мы должны выполнить заказ, а не искать справедливость! Тебе еще раз объяснить на какие деньги мы живем? В сотый раз? 

- На рекламные? - буркнула я, уже представляя масштабы лекции и опуская плечи. 

- На рекламные, мы только еле-еле умудряемся это здание содержать! Бумажные тиражи падают в геометрической прогрессии! Люди уходят в интернет! А с сайта за рекламу мы получаем копейки! Эти статьи для нас это же возможность три месяца спокойно строчить твои писульки о вселенской несправедливости Кавригина! 

- Знаете что Лев Иваныч! - вскинулась я, на его "вселенскую несправедливость" и подшучивания по этому поводу, которые я терпеть не могла. - Вы совсем с потрохами готовы за деньги продаться, будто не мужчина, а... 

- Ну Кавригина.... - вскочил со стула шеф и в три прыжка оказался возле меня, - это уже переходит все границы! - он подхватил меня как котенка за шкирку, и потащил к выходу, а я зачем-то автоматически начала упираться ногами, а он продолжил уже орать на весь офис: - Я долго терпел твои закидоны, сначала тот полуразрушенный храм, потом музей, в который давно никто не ходит, кроме школьников, - я хотела возмутиться, но он не дал мне и слова вставить, продолжая тащить, - и только ради дружбы с твоим отцом я все это терпел! Но теперь с меня хватит!  

Он открыл дверь и толкнул меня за нее, что я еле устояла на ногах. 

- Любовь Станиславовна, - повернулся он к напуганной секретарше, - пусть эта, - и он ткнул пальцем в мою сторону, - пишет заявление по собственному желанию, я больше не намерен с ней нянчиться! 

Он опять смерил меня злым взглядом: 

- Чтоб духу твоего здесь не было через час! Расчет тебе придет на карту через три дня! 

И он развернулся, и обратно ушел в свой кабинет, хлопнув дверью напоследок. 

 

Часть 3 
 

Не помню, как написала заявление, руки тряслись. Даже не слушала, что говорит Любовь Станиславовна. В голове крутилось только лишь одно: 

"МЕНЯ УВОЛИЛИ!" 

Да, именно вот такая надпись выделенная "капслоком" стояла перед глазами, пока Любовь Станиславовна отбирала у меня ручку, чтобы я не успела поставить дату в заявлении. 

Пока на ватных ногах шла к своему теперь уже бывшему рабочему месту, пыталась осознать, за что меня уволили. А уволили меня за то, что я не смогла соврать, за то, что не смогла очернить хорошего человека, который всеми силами делает добро. Который пытается помочь слабым. 

А ведь я реально видела, что этот пожилой и непреклонный мужчина практически один, если не считать рядовых сотрудников борется со всем миром. И это явно не корысть, денег он с этого имеет только на то, чтобы прокормить семью с тремя детьми. И когда я проследила за ними, то было понятно, что они не шикуют. 
Его жена работает рядовым бухгалтером. Обычные люди. Ездят на поддержанном автомобиле, воспитывают детей и пытаются мир сделать чуточку добрее, помогают находить людям младших и очень верных друзей, а брошенных и никому ненужных пристроить в хорошие руки. Да не просто в хорошие, а в самые лучшие. Ведь мне целый допрос устроили, когда я пришла себе щенка выбирать, что ого-го. Кем работаю, сколько денег зарабатываю, осознаю ли, какую ответственность на себя беру. И даже предупредили, что если не справлюсь, то чтобы не выбрасывала малыша на улицу, а вернула обратно в приют. 

"У нас такое иногда бывает, так что не переживайте, вдруг характерами не сойдетесь", - доверительно кивала мне дотошная женщина. 

У меня вообще создалось ощущение, что я не собаку пришла из приюта забирать, а ребенка. Настолько серьезная была проверка. С меня даже справку хотели, потребовали медицинскую, что я не состою на учете в псих диспансере. Я была очень удивлена. 

Если честно, когда пришла работать журналистом, думала, что "заказные статьи" бывают только в кино. Ведь сейчас журналы и газеты зарабатывают на рекламе. И поэтому искренне верила, что смогу вносить свой маленький вклад в улучшение нашего мира. 

Конечно же, я не была отчаянной дурочкой сующей везде и всюду свой любопытный нос, к каждому делу я относилась со всей серьезностью и свойственной мне кропотливостью. 

Взять даже тот же полуразрушенный храм, который мне вспомнил теперь уже бывший шеф. Я вообще к религиям отношусь очень скептически, и не потому, что не верю в бога, нет, я верю, но так повелось в нашей семье, что мы считаем, будто бог у каждого в душе. И если человек захочет, то он и без всяких храмов, икон, крестов и свечек может к нему обратиться. Вот и я к храмам и священно служителям относилась с некоторым скептицизмом. И когда шеф дал мне задание написать статью, об этом храме, и что он занимает только место, хотя там могли бы построить какой-нибудь очередной торговый или бизнес-центр, я думала, что сейчас напишу, что-нибудь разгромное и окончательно уничтожу это место. Однако все оказалось не так и просто. 

В храме местные священнослужители вели очень много детских кружков. Причем абсолютно бесплатно. Это были кружки по хоровому пению, рукоделию, лепки из пластеина для самых маленьких, и даже научно познавательные. Я когда посидела на одном из таких уроков, то была приятно удивлена. Учитель, а он же дьякон Алексей говорил не об Адаме с Евой, а рассказывал о разных видах динозавров и их повадках. Класс был оснащен компьютером, небольшим экраном, и цифровым мини-проектором. По которому дети смотрели один из фильмов о динозаврах. 
И когда дьякон спрашивал детей, то они без проблем выходили к доске и, рисуя древних животных, объясняли строение их костей. Я видела, с каким удовольствием дети слушали дьякона, как горели их глаза, при просмотре интересного фильма, да я и сама почти с отрытым ртом слушала священника, настолько интересным рассказчиком он был. 

А больше всего поразило огромное количество детдомовских детей. Именно для них и были изначально придуманы все эти кружки, как объяснял мне протоирей Андрей. Так как неподалеку от храма находится детский дом, а дети постоянно сбегали оттуда и все чаще и чаше приходили в церковь, вот священники и придумали для них тут всякие кружки, чтобы дети зря по улицам не ошивались. А местные жители стали и своих ребятишек приводить. 

Однако храм хотели снести, так как он, по мнению многих, только место зря занимает, а "крохоборы попы, которые себе пузаны по отрастили, и на мерседесах гоняют", (как сказал мой шеф, когда выдавал мне задание), не соглашаются. К слову сказать, ни у одного местного священника не заметила, не то, что пуза, но и даже поддержанного "мерседеса". Я дотошно следила за каждым и проверяла, где живут и чем живут. 

В итоге моя статья наоборот привлекла к храму много внимания, и им даже были выделены средства из бюджета города, а меня похвалил сам мэр города за то, что я обратила внимание на таких замечательных людей. 

Между прочим, статистика посещений нашего сайта после этой статьи увеличилась на треть, как и уникальных посетителей. 

С музеем произошла почти такая же ситуация. Там тоже работники музея занимались с детьми и еще проводили тематические вечера для пенсионеров. Встречи с местными творческими людьми (богемой нашего города) - художниками, писателями, скульпторами. Я как раз попала на такой вечер и была очень приятно удивлена. Уютная обстановка, очень вежливые сотрудники, и было видно, что люди друг друга уже знают и не первый раз сюда приходят. 

И тогда тоже моя статья имела большой успех. И музею благодаря статье были выделены средства на ремонт. Я даже на всякий случай, потом ходила и проверяла. Ремонт сделали очень хороший. После этого я постоянно стала освещать тематические встречи в музее, и писать небольшие статьи о них. А на нашем интернет портале опять стало еще больше посетителей. 

Стало обидно, и очень грустно за то, что шеф припомнил мне эти статьи. 
Теперь я понимаю, почему отец всегда так скомкано отвечал, когда я его спрашивала, почему он перестал общаться с Львом Иванычем, хотя он всегда с удовольствием вспоминал его, как лучшего друга молодости. 

"У нас с ним разные жизненные понятия Лялечка, вот наши пути и разошлись", - так всегда он отвечал, а затем старался переводить тему, или отделывался срочными делами. 

Дошла до входа в наш офис, плечи совсем опустились. На глаза резко навернулись слезы из-за несправедливости, а так же от осознания, что не только не смогла помочь замечательным и добрым людям, но и в будущем тоже не смогу это делать. 

Нет, работу я найду без проблем. Меня давно звали преподавать в университет, все же не зря у меня "Красный диплом". Там даже зарплата будет больше чем здесь. Но преподавание все же - не мое. Придется практически сидеть на одном месте и учить нерадивых студентов, большинство которых учиться пришли только лишь потому, что родители заставляют. 

Наверное, Ветрова сейчас будет подпрыгивать и хлопать в ладоши от счастья, ведь она постоянно твердила, что я здесь надолго не задержусь. 

Но не стоять же возле кабинета целую вечность? Придется идти и собирать свои вещи. 

Я мысленно представила, сколько всего придется забрать, ведь за это время я "обросла" многими мелкими безделушками на своем рабочем столе, который стал почти уже родным. 

Хотела уже понуро шагнуть в кабинет, на душе было муторно. Но потом подумала, что не позволю дать повод смеяться над собой или еще хуже - жалеть. 
И выпрямив спину, а так же приподняв подбородок, я открыла дверь. 
На удивление, в офисе стояла гробовая тишина. Видимо все услышали рев начальника и уже поняли, что я ухожу. 

Странно, но даже Алиска молчала, наверное, побоялась, что коллеги могут осудить, за такое неприкрытое злорадство. 

Но рассуждать было некогда, нужно было собираться. 

Взяв коробку из-под офисной бумаги, стала почти, не глядя, сгребать все в нее из ящиков стола. 

Оказалось, что одной коробки мало, и пришлось еще задействовать пакет, благо в сумке нашелся. 

Коллеги так и продолжали молчать. 

И я была им за это благодарна, так как понимала, что нахожусь на грани истерики. И если сейчас хоть кто-нибудь меня пожалеет, или наоборот скажет гадость, боюсь, что уже не сдержусь. И либо расплачусь, либо кинусь в драку. Сама еще толком не знала, как себя поведу. 

Когда все вещи были собраны, а я уже одета, то все же решила попрощаться с коллегами, потому, как будет не честно вот так уйти, ничего не сказав.

Все же столько лет вместе проработала с коллективом. Люди здесь очень хорошие и изначально многому меня научили и всегда помогали в разных вопросах, никогда не отказывали в помощи. Если, конечно, не считать язву Ветрову. 

 

Часть 4

 

Я обвела всех взглядом и, стараясь скрыть волнение тихо произнесла: 

- Спасибо вам всем большое за то, что поддерживали меня все это время. 

Что сказать еще, я не знала, поэтому просто, повесила сумку на плечо, и хотела уже взять коробку, как Федька подскочил и отобрал ее у меня. 

- Слушай, - начал он, - ты же знаешь, Иваныч он отходчивый. По орет - по орет, а потом успокаивается. Зачем же вещи сразу забирать?

Тут поднялась из-за стола Наталья Андреевна: 

- И правда Ляль, на моем веку, он уже всех тут по увольнял, хотя бы по одному разу, - с этими словами она подошла к моему столу, вставая рядом с Федькой, и тоже положила руку на коробку, намекая на то, что отдавать они будут ее мне, явно с боем. 

- Да-да! - вклинилась Мирка и тоже вышла из-за своего стола, как бы невзначай приближаясь к парочке "охраняющей" мою коробку. - Даже Станиславовну свою, и то, как-то гнал! Но та - кремень! И ухом не повела! И как ни в чем не бывало, пришла на следующий день и продолжила работать! 

- Тем более, что, как выяснилось, ты у нас вообще протеже! - не забыла, конечно же, вставить свои пять копеек Ветрова. 

От чего мое настроение ухудшилось в разы. Я так и знала - теперь, даже если и останусь, она мне житья не даст 

- Да ладно тебе, Алиска! 

- Может, хватит уже! 

- Ну, сколько можно, это уже не смешно! 

Зашикали на нее все сразу. 

- А что я такого сказала? Только глухой бы не услышал, как Иваныч орал! - огрызнулась она, и демонстративно, взяв пачку сигарет из своей сумки, встала из-за стола. 

- А ты и рада! - хмыкнул Федька. - Будет теперь повод Лялю лишний раз погноить! 

- Ой, да нужна мне ваша мышка! - как-то слишком зло фыркнула она, и направилась к выходу из офиса. Затем приостановилась у порога и, достав сигарету из пачки, проворчала себе под нос: - можно подумать, у меня других дел нет! - и вышла из офиса. 

- Вот язва, а, - грустно покачала головой ей в след, Наталья Андреевна и перевела взгляд на меня: - Не обращай на нее внимание Ляль. Все уладится, вот увидишь. Сейчас все равно праздники начнутся, до Нового года - всего три дня. За это время, Лев Иванович наверняка остынет. Придешь за трудовой, поговорите нормально, и все уладиться. Не руби сгоряча... 

- Я не уверена, что захочу вернуться, - грустно опустила я взгляд в пол. 

Ведь действительно, своими словами Лев Иванович мне все настроение испортил, и дальше работать, не было никакого желания. Еще и рассказал, что был знаком с моим отцом. А я так боялась, что эта информация раскроется... 

Это сейчас меня поддерживают, а что будет потом? Тоже начнут припоминать, по поводу и без? 

Уж Ветрова, так та точно будет это делать каждый день. И как работать в такой обстановке? 

- Ладно, пусть коробка пока останется, - вздохнула я, а мысленно добавила: "Все равно не унесу все сразу..." 

- Вот и правильно, - почти хором сказали мои сослуживцы, и тут же все повеселели. 

- Вот увидишь, будешь еще со смехом этот день вспоминать! - напоследок сказал мне Федька, когда я выходила уже из дверей офиса. 

Провожать меня никто не стал, так как все были уверены, что вернусь. 

А я уже ни в чем не была уверена. 

Дошла до троллейбусной остановки, и стала ждать общественный транспорт. 

"Мама наверняка обрадуется", - грустно размышляла я, рассматривая предпраздничную суету. Ей совершенно не нравится моя профессия. "Слишком хлопотная, - постоянно вздыхала она, - вон и отец твой тоже понял, что это не работа, а черт знает что! Одна нервотрепка! Да и платят копейки. То ли дело в университете преподавателем..." И так она повторяла с тех пор, как я выбрала факультет журналистики, когда поступала в педагогический. 

У остановки продавались искусственные елки, и стоял уличный лоток с праздничным фейерверком. 

Двое мальчишек лет десяти, с умным видом рассматривали петарды, и бомбочки, а затем кинулись к отцу, что тоже стоял на остановке, и начали просить его купить еще парочку фейерверков. Отец сначала отбрыкивался, увещевая детей, что и так уже купил коробку, но те стояли на своем и в итоге он все же сдался. 

"Ну вот, скоро Новый год, а я без работы осталась", - хмыкнула я, почему-то вспоминая, как когда-то тоже вот так с отцом и мамой выбирала фейерверки и елку. 
Стало немного грустно. Мама вообще после смерти отца совсем сникла. Вроде столько лет прошло, а она так и не оправилась. А после того, как на пенсию ушла, даже с подругами своими видеться перестала. Из дома не выгнать. Все сидит бесконечно рукописи отца перечитывает, или вещи его перебирает. А ведь совсем еще молодая - каких-то пятьдесят шесть лет. 

Подошел троллейбус, и я уже хотела подойти к распахнувшимся дверям, как меня кто-то дернул за локоть. 

- Погоди, Кавригина, - с удивлением я посмотрела на Алису - это она держала меня за локоть, - дело есть, насчет твоей богадельни. - Она убрала руку. - Если тебя, конечно, это еще интересует, - хмыкнула блондинка, и не глядя на меня пошла к своей машине. 

 

Часть 5

 

"Конечно, интересует", - подумала я, но вслух ничего не сказала, а просто с удивлением смотрела вслед удаляющейся блондинки. 

Все мужчины на остановке застыли со стеклянным взглядом, провожая шикарную красавицу. И даже водитель троллейбуса и тот не мог оторвать от нее взгляда, пока его шутливо по голове не ударила контролерша. 

Алиса подошла к своей красной "спортивке" и оглянулась на меня, приподняв свою идеально выщипанную бровь. 

- Ты идешь? - задала она вопрос одними губами. 

На ней была длинная черная норковая шуба. Мне даже страшно было подумать сколько может стоить такая красотища. Белые длинные локоны обрамляли ее кукольное личико. 

Ее можно было бы назвать бесподобной красавицей, если бы не ее ледяной и в тоже время какой-то уставший взгляд, который мог выморозить всю душу. 

Я Алису стразу же прозвала "Снежной королевой", как только увидела в офисе, конечно же, только в мыслях. У меня не было никогда такой привычки - давать всем прозвища, но Ветрова производила именно такое впечатление. А когда я познакомилась с ней ближе, то это прозвище прочно засело в моей голове. 

Я так и представила, как в ее ледяном замке, есть мальчик Кай, который собирает для нее слово "вечность" из льдинок, пока она покоряет весь мир, своей холодной красотой, и статьями, что пишет на заказ для политиков и бизнесменов нашего города. 

Подойдя к машине Ветровой, я скептически взглянула на открытую дверь. 

- Не бойся, похищать я тебя не собираюсь, мы всего лишь поговорим, - ровным и без эмоциональным голосом сказала мне Алиса, и пошла к водительской двери. 

- Кто тебя знает? Вдруг мальчик Кай тебе уже наскучил? И ты решила украсть меня? - пробурчала я, и с опаской села в салон. 

Меня сразу же окутало легким запахом ванили смешанным с терпким запахом нового кожаного салона. 

Кресло показалось мне нереально мягким, я почти утонула в нем, а стоило мне закрыть дверь, как на меня что-то набросилось, и я от неожиданности крикнула и дернулась, но кто-то или что-то удержало меня на месте. 

- Не визжи, дура! Это ремень безопасности! - рявкнула на меня Алиска. 

- Откуда я знала, что это ремень безопасности, могла бы и предупредить! -  огрызнулась я в ответ, пытаясь отдышаться и подавить дикий страх. 

Достала она уже меня обзывать! То мышь, то дура!

- И вообще говори уже, чего тебе надо! - еще сильнее разозлилась я, зло, сверля взглядом блондинку. - Иначе я домой поехала! 

- Ладно-ладно не кипятись Ковригина, - примирительно выставила она свои ладони вперед, и ни с того ни с сего заулыбалась, - давай в кофейню заедим, обещаю, что много времени у тебя не отниму, к тому, же это касается твоей последней статьи, и я думаю, тебе будет интересно кое-что по этому поводу узнать. Что ты делаешь? 

В этот момент, пока она говорила со мной, я пыталась понять, как отстегнуть ремень. Но у меня почему-то никак не получалось это сделать. 

- Пытаюсь понять, как отстегивается ремень, - пропыхтела я, так как неудобно извернулась на сиденье, в своем зимнем длинном пуховике. 

- Слушай Кавригина, ну чего ты разозлилась? А? Давай поговорим, как нормальные люди? 

У меня так и не получалось понять принцип странной застежки, и я оставив эту затею повернулась к блондинке и посмотрев на нее, начала говорить уже спокойнее: 

- Если тебе надо что-то сказать говори здесь, не собираюсь я по твоим кофейням разъезжать. Я теперь безработная, у меня нет богатых родителей или богатых поклонников, чтобы платить за чашечку кофе по пятьсот рублей. 

На что блондинка лишь махнула рукой: 

- Не беспокойся, я заплачу. 

Она нажала на кнопочку у руля, и машина завелась. 

- Ну, если так, тогда ладно, - хмыкнула я в ответ. 

Мне оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие от езды на шикарном автомобиле. 

Конечно, это внешне я себя так вела, а внутренне же меня съедало любопытство вперемешку с тревогой. Чего хочет Алиска с такой силой, что даже готова потратить на меня деньги? Хотя все прекрасно знали, какая она скряга. На работе никогда не делилась ни с кем обедом, ни разу не скидывалась на чей-то день рождение, похороны, или просто общий праздник. 

Казалось, что ей наплевать абсолютно на всех, ведь кроме себя она никого никогда не замечала. 

А тут мало того, что прокатила меня на своей шикарной машине!

МЕНЯ!

Мышку, которую сильнее всех всегда постоянно пыталась как-нибудь задеть!

Так еще и кофе за свой счет хочет угостить? 

Не иначе и правда хочет затащить меня в свой ледяной замок, чтобы я и для нее собирала какое-нибудь слово из льдинок? 

Но вместо "Крайнего севера" мы подъехали к самой обычной семейной "Шоколаднице". 

Ремень отстегнулся сам по себе, как только Алиса заглушила свой автомобиль.

- Выбирай что хочешь, - подала мне меню Алиса, как только мы устроились за одним из столиков, и к нам подошла официантка. 

Я приподняла одну бровь, от удивления. Каюсь, взяла моду с блондинки. Но она так изящно всегда это делала, что я за три года не заметила, как иногда копирую некоторые ее жесты. 

- Не боишься, что я тебя разорю? - с ехидной улыбкой спросила я. 

Она опять фыркнула: 

- Не боюсь, ты у нас слишком честная, и правильная, что порой даже зубы сводит. 

Я лишь покачала головой и заказала горячий шоколадный напиток, он был самым дешевым в меню. 

На что Алиса демонстративно закатила глаза, но все же удержалась от едкого комментария. 

Когда официантка ушла, я заерзала от нетерпения на стуле. 

- Ну, так что? О чем ты хотела со мной поговорить? - не удержалась и спросила я блондинку. 

Кончики ее губ слегка приподнялись. И обернувшись, из своей сумки, что висела сбоку на ее стуле, она достала увесистую папку и положила ее передо мной. 

- Думаю, тебе это будет очень интересно, - загадочно проговорила она, но я ее уже не слушала, так как открыла папку и начал изучать ее содержимое. 

После того, как я прочитала всю информацию в папке, то с удивлением посмотрела на Алису. 

- И зачем ты мне показываешь это? 

Я закрыла папку и пододвинула ее обратно к ней. 

- А ты разве не хочешь воспользоваться этой информацией? Ради своей богадельни? 

Я отпила сладкий шоколадный напиток и посмотрела в окно. А затем опять перевела взгляд на блондинку. 

- Что я буду должна тебе за этот материал? - спросила я у нее, так как не верила, в то, что эта расчетливая стерва, может сделать благое дело просто так. 

- Ничего! - улыбнулась Алиса, однако ее улыбка так и не затронула глаз. 

- Я тебе не верю! Тут наверняка есть какой-то подвох. 

- Мне плевать, веришь или нет. Я предлагаю тебе возможность не только вернуть расположение фаворитки нашего Иваныча. И не надо на меня так смотреть, только дурак не заметит каким отеческим взглядом он на тебя постоянно смотрит, и как радуется всем твоим успехам. Но и заодно отомстить за свою богадельню. По-моему очень глупо с твоей стороны будет не воспользоваться этим шансом? 

И Алиса ткнула своим кроваво красным коготком в папку. 

Я все равно не могла понять, зачем ей все это, и мне необходимо было докопаться до истины. Да и вообще, после прочтенного... Было у меня какое-то не очень приятное ощущение... Какое-то грязное и липкое, что ли? 

- Я не понимаю тебя! Сначала ты ставишь мне палки в колеса по работе, из-за тебя, между прочим, мою статью сняли, язвишь все время. А теперь пытаешься помочь? С какой стати ты мне помогаешь, если ты меня ненавидишь!? - почти что выкрикнула я, привлекая посетителей за рядом стоящими столиками. 

- Не кипятись Кавригина! - шикнула на меня Алиса. - Я тебя никогда не ненавидела! 

Я лишь скептически хмыкнула на ее слова. 

- Я тебе завидовала! - вдруг выпалила она, а в ее глазах впервые мелькнули эмоции, но она тут же отвела взгляд в сторону. 

А у меня же челюсть отвалилась от ее заявления. 

- В общем так, - она начала суетливо вставать со стула, пряча от меня свой взгляд, - я оставляю эту папку здесь, хочешь, берись, хочешь, выброси ее, мне плевать. 

И с этими словами Ветрова достала из своей сумочки крупную купюру бросила ее на столик, и пошла к вешалке за своей шубой. 

А я так и не могла понять, пошутила она надо мной или сказала правду на счет зависти? 

 

Часть 6

 

В небе яркими красками взрывался предпраздничный салют. Маленькие разноцветные огоньки заполонили все ночное небо, разлетаясь в разные стороны и не желая гаснуть.

Такой салют я еще не видела никогда в своей жизни. Разве что по телевизору…. Неужели он станет последним в моей непутевой жизни?

Я опять не сдержалась и горько всхлипнула. На улице стояла необычно теплая погода - не больше минус десяти градусов по Цельсию, но если просидеть больше семи часов, я взглянула на часы на руке и поняла, что уже больше восьми, то можно без проблем получить переохлаждение.

Погасив очередную вспышку жалости к себе, я натянула шарф на нос и решила попробовать снять обувь и растирать ноги. Не дай бог отморожу себе пальцы на ногах.

Что ж… сказала – сделала. Вот только от боли в пальцах опять не сдержалась и заплакала.

- Да что же это такое, - зашептала я сама себе под нос, все же продолжая осторожно разминать собственные конечности, - ну почему я такая дуреха невезучая? Это ж можно было так глупо вляпаться?

Почему-то от того, что я задавала сама себе одни и те же вопросы, легче не становилось.

Я все так и продолжала находиться на этом чертовом балконе на четвертом этаже пятиэтажки, что стояла в самом отдаленном и криминогенном районе нашего города.

- Наверное, Алиска-зараза сейчас хохочет надо мной, - зло продолжила бурчать я,  всхлипывая от боли.

Но пальцы оставлять в покои я не решилась. Нужно было их разминать, ведь я же не хочу их лишиться?

Почувствовала, как на лицо упало что-то мокрое. Затем еще и еще. Когда подняла глаза поняла, что это снег.

- Только снегопада мне сейчас и не хватало, - грустно вздохнула я.

А все началось с этой проклятой папки, которую я изначально вообще хотела выбросить в урну.

Но… не судьба. Блондинка умудрилась меня заинтересовать, обида на несправедливость привести по этому адресу, а слишком сильное желание разобраться в ситуации более скрупулёзно, зависнуть на этом балконе на целых восемь часов.

Кто бы мог подумать, что с виду потрёпанная алкоголичка не поведется на пару бутылок водки, и так жестоко подставит меня?

А все так хорошо складывалось поначалу.

Я дождалась, когда уйдет хозяин, прячась на пятом этаже, затем спустилась и долго долбилась в дверь, специально устраивая на площадке много шума. И по моим расчетам конечно же любопытные соседи не заставили себя долго ждать. Из соседней квартиры вылезло нечто. Грязное, опухшее создание, отдаленно похожее на женщину.

- Ты чо, совсем ополоумела? Какого х*** орёшь на всю площадку? – зло прокаркала она своим пропитым голосом.

- Ой, здравствуйте! Извините, - затараторила я, - я телефон у Виталика забыла, а он то ли ушел, то ли не открывает! А мне очень важно!

Я посмотрела на нее умоляющим взглядом.

- Ну, нет его, не видно, что ль?

Соседка почему-то на лице изобразила сильное удивление, когда услышала, как я хозяина называю по имени, но я не придала этому значения, а наоборот расслабилась, когда она не стала задавать вопросов типа: «Что еще за Виталик?» Значит, информация по поводу имени хозяина была верна. Там в деле и фото его имелось среди родственников, но я не смогла его рассмотреть, он был в зимней одежде, а мне приходилось прятаться на верху, чтобы не дай Бог, меня не заметили. Я лишь выглянула осторожно, чтобы убедиться, что это из «моей» квартиры выходит и запирает на ключ хозяин и сразу же юркнула обратно.

- А что мне теперь делать? Как же я без телефона на Новый год останусь? – в голос запричитала я, и изобразила на лице растерянность и даже обиду.

- А я почем знаю? Нет его, и нечего тут шум устраивать! Иди, давай отсюда и без тебя голова болит, опохмелиться не чем, – недовольно скривилась женщина, хватаясь за голову, и попыталась закрыть дверь.

Я тут же схватилась за дверь, чтобы она не успела ее закрыть и восторженно вскрикнула:

- Подождите! Я придумала!

Женщина на мое пищание еще сильнее скривилась, и явно собралась разразиться матом, но я ее прервала, быстро заговорив:

- Давайте вы мне поможете пробраться на балкон Виталика, ваши ведь балконы рядом находятся? А я попробую войти через балконную дверь, и найти у него дома свой телефон, а вам куплю что-нибудь опохмелиться?

Закончив свою речь, я с мольбой в глазах посмотрела на женщину. А та, услышав волшебное слово «опохмелиться» сразу же встрепенулась и даже заулыбалась.

- Неси две «литрухи» и договорились!

У меня глаза на лоб полезли от такой наглости. Я даже попыталась поторговаться, но тетка оказалась с норовом и меньше чем на два литра водки не соглашалась меня пускать на свой балкон.

Когда я сбегала в магазин и купила самое дешёвое пойло, меня, наконец, впустили в «святая святых». Правда пришлось задержать дыхание и стараться не слишком сильно смотреть по сторонам, чтобы не ослепнуть от той грязи, что была повсюду в квартире.

Эх, жаль, что в тот момент близкая к своей цели, я не обратила внимание на хитрый блеск в глазах женщины.

Она вывела меня на свой захламленный балкон и больше того, даже выставила мне лестницу стремянку, по которой я и пробралась на чужой балкон. Вот только когда стоило мне коснуться ногами пола и отцепить дрожащие руки от лестницы, как женщина резко дернула ее на себя и вернула на свой балкон.

Я с удивлением посмотрела на нее, ожидая объяснения и еще не совсем понимая, в какую западню попала.

Но та, лишь со счастливой улыбкой на лице, прижала к себе пакет с водкой, и даже не глядя на меня, хлопнула своей балконной дверью.

Через мгновение до меня дошло, что через балкон я попасть не смогу. Так как видимо, наученный горьким опытом хозяин квартиры, поставил основательную железную дверь на балкон, а на окнах, вообще были жалюзи.

- И как я их не заметила? – с ужасом прошептала я.

И ведь действительно я настолько увлеклась ужасной обстановкой квартиры соседки моего «подозреваемого», что не обратила внимание на такие совсем не мелкие «мелочи».

В теории я хотела через балконную дверь пробраться в квартиру и пофотографировать там все что есть. Мне нужно было выяснить, правда ли то, что сын олигарха Воронецкого, что скупает в нашем городе земли под строительство торговых центров, в том числе и землю под приютом для бездомных животных, Виталий Воронецкий, действительно наркоман, как и было, написано в досье Алисы.

Через полчаса я поняла, что выбраться с балкона у меня не получиться, пока не придет хозяин и не выпустит меня сам. Так как мои взбешенные крики в сторону тетки-алкоголички, что бросила меня на балконе, привели только лишь к тому, что я привлекла внимание соседки с верхнего этажа, которая пообещала, что если услышит еще раз от меня хоть один возглас, то вызовет полицию.

И вот теперь я до сих пор сижу тут и жду… Неизвестно чего… Наверное смерти. Попасть в полицию совершенно не хотелось, один привод, и на работу в университет меня могут не взять, а журналисткой работы, я уже лишилась. Да и вообще было ужасно стыдно за то, что я повелась на уговоры Алисы. Как потом людям в глаза смотреть, после такого?

Да даже если его младший сын действительно наркоман, что мне это даст? Ну, написала бы я грязную статью, подрывающую авторитет олигарха, по заказу, и кем бы я стала? Да, согласна, я бы отомстила ему за то, что он пытается закрыть приют, и за то, что меня выкинули, практически по его милости, с работы. Но… но… но… это не умолило бы моей собственной «нечистоплотности» в этой ситуации.

Я грустно посмотрела на небо, и летящие снежинки, которых становилось все больше и больше, начали падать мне на лицо.

Отец наверняка сейчас смотрит на меня с осуждением, подумалось мне, и на душе стало еще горше….

Снег как специально начал валить хлопьями, я даже не успевала его с себя стряхивать и опять вся покрывалась им. С одной стороны было плохо от того, что снега было слишком много, но с другой снег заставлял меня двигаться, и я даже более-менее умудрилась согреться.

Хотя усталость все равно взяла свое.

Весь день на морозе, и я ощутила, что сил бороться, больше нет. Усевшись в уголочек на совершенно пустом балконе, вся сжалась в комок и уткнулась в собственные колени.

Через какое-то время стало почему-то теплее и захотелось спать. Даже не осознавая то, что творю сладко зевнула и поудобнее устроившись в снегу, закрыла глаза.

Показалось, что прошло одно мгновение, как кто-то начал меня тормошить и что-то при этом говорить. Но проснуться у меня не получалось, даже тогда, когда этот кто-то поднял меня на руки и куда-то понес, и больше того, начал раздевать.

Я чувствовала, что с меня стягивают абсолютно всю одежду, разве что трусики и бюстгальтер оставили на месте, а затем опять кто-то берет меня на руки и куда-то несет. Вот только когда этот кто-то начал отпускать меня в кипяток, только лишь тогда я смогла проснуться от собственного визга.

 

Часть 7

 

- Ну что давай знакомиться, Снегурочка, - по-доброму хмыкнул мужчина, садясь в кресло напротив укутанной в большой махровый халат, и теплые мужские носки, меня. Моя одежда сейчас сушилась на батарее, так как вся оказалась мокрой.

После того, как мне удалось отогреться в горячей ванной, а позже выпить горячего чаю с медом, лимоном и парой таблеток противовирусных, хозяин квартиры усадил меня на диван в комнате для гостей, и решил устроить допрос.

Я опустила голову, вниз, чтобы избегать взгляда внимательных карих глаз обрамленных густыми черными ресницами, непозволительно длинными для мужчины, взяла в руки поясок от халата, и начала врать:

- Я приехала к приятелю справлять Новый год, он в соседнем доме живет, в итоге мы поругались, и я решила уйти, чтобы вернуться домой, он нагнал меня недалеко от вашего дома, я остановилась под балконами, и пыталась в этот момент дозвониться в такси, но он выхватил у меня телефон из рук, и назло мне запулил его в небо. Хотел, наверное, разбить, но я проследила и увидела, что телефон залетел на ваш балкон. Потом я пошла к вам, вас дома не было, и тогда попросила соседку, чтобы она помогла мне попасть на ваш балкон. А она меня обманула. Вот.

После своего рассказа я выдохнула и, прекратив теребить поясок от халата, скрестила руки на коленях. Все же врать, я терпеть не могу, да и не умела никогда. Но не говорить же ему правду?

- Ну, надо же, какой интересный рассказ, - не без иронии в голосе произнес Виталий, слегка растягивая слова, - и я бы обязательно в него поверил, если бы не одно большое НО!

Я тут же вскинула голову, и хотела уже начать отстаивать свою ложь до последнего, как и учил меня Лев Иваныч, когда я пришла работать журналистом, но вместо этого из моего рта вырвалось что-то не членораздельное; так как я увидела в руках брюнета не только мой паспорт, и удостоверение журналиста, которое я забыла отдать, когда писала заявление на увольнение, но еще и злополучную папку с компроматом, от Алиски.

На губах мужчины появилась, какая-то странная улыбка. Нет, не радостная, а будто разочарованная. Наверное, мне показалось? С чего бы ему мной очаровываться?

Я опять опустила голову вниз. Он уже все узнал и понял, видимо хотел понять буду я врать или нет. Вот и узнал, что перед ним самая настоящая лгунья.

Боже, я в жизни не чувствовала себя так, как чувствовала сейчас. Мне было невыносимо стыдно перед этим мужчиной. Особенно после того, как я рассмотрела его квартиру, пока шла из ванной в зал, и его самого.

Самая обычная квартира, с самым обычным ремонтом, да у меня дома точно так же. Светлые обои в коридоре в мелкий цветочек, линолеум на полу с рисунком паркета. В зале стенка из темно-коричневого цвета, самый обычный такой же темно-коричневый мягкий гарнитур. На окнах желтые, почти прозрачные, с коричневыми цветами, шторы. Никакой вычурности и дороговизны. Будто не к сыну олигарха - наркоману в гости пришла, а к соседям нашим в гости забежала. Они молодожены, оба в университете преподавателями работают. Отличные ребята.

Как и квартира, Виталий тоже оказался очень симпатичным мужчиной. Высокий, но не слишком, немного худощавый, но учитывая разворот его плеч, то фигуру его можно было бы назвать спортивной. Насколько я помнила по досье, ему было двадцать семь лет. Красивые карие глаза, немного вытянутые к вискам на восточную манеру, прямой нос с небольшой горбинкой, обычные мужские губы. Немного вытянутое лицо. Испанская бородка. Черные волосы не слишком короткие примерно сантиметров пять – шесть  на макушке, чуть-чуть взъерошенные в творческом беспорядке. Свитер черный в темно-синий ромбик, из-под него торчал воротничок-стоечка от синей рубашки. Обычные классические черные брюки и синие мужские тапочки.

Этот мужчина совершенно не был похож на наркомана, или даже на можористого сыночку олигарха. Он производил впечатление самого обычного среднестатистического парня. Немного даже творческого, учитывая его прическу и этот милый, и какой-то уютный свитер в ромбик. А еще глаза, в которых было очень много неподдельной тревоги, и спокойный мягкий голос, с которым он меня уговаривал, когда я устроила ему истерику в ванной и не позволяла себя опустить в воду.

Да и то, что он с такой заботой ко мне отнесся, мог вообще не разговаривать, а вызвать полицию, а он….

К горлу подкатился предательский комок, не знаю, каких сил мне стоило удержаться и не заплакать от обиды на саму себя…

***

Но тут я поняла, что если сейчас вздумаю еще и плакать, то Виталий решит, будто я давлю на жалость. А я не желаю быть жалкой!

Нет уж! Нужно своим неприятностям смотреть в лицо!

Как говорил отец?

«Сделал плохой поступок, так будь добр, не будь трусом, ответь за него! И прими свое наказание, как человек, а ни как жалкий человечишка!»

Но вот беда, я вдруг поняла, что если сейчас моргну, то у меня из глаз покатятся слезы. А этого я никак не могла допустить.

И я, наоборот, раскрыла глаза и начала всматриваться в то, что находится на стене, чтобы заставить высохнуть непрошенные слезы, и отвлечь себя.

С удивлением я поняла, что на стене, в которую уставилась, висело очень много картин. Я бы даже сказала, что вся стена была ими увешена. Наверное, я просто не обратила на них внимания, когда шла в комнату, так как мои мысли были заняты совсем другим, ведь я придумывала, что соврать хозяину квартиры, вот и не заметила, что Виталий ценитель прекрасного. Причем, это были картины очень знакомого мне художника. Он рисует зимние лесные пейзажи. Когда-то я искала очередной компромат по заданию Льва Иваныча на музей, и нечаянно попала на выставку картин как раз этого художника.

И именно его картины попали в мою статью, а позже, насколько мне было известно, благодаря моей статье художника заметили, оценили, и он стал знаменитым, даже ездил не только по нашей стране, но и по Европе и там продавал свои картины. Это мне уже девочки на работе рассказывали. Я специально не следила за его карьерой.

Теоретически моя статья помогла ему стать очень известным художником. Он в подарок мне даже отправлял несколько своих картин. Они, до сих пор весят по всей моей квартире.

Он их, кстати, так и продолжает отправлять один раз в месяц, стабильно, а уже ведь больше года с тех пор прошло.

Кажется, он хотел со мной встретиться, так как мне говорили уже позже в музее, что он спрашивал мой адрес и телефон, да и на работе тоже говорили. И даже номер телефона у меня его был на записке с первой картиной. Но моя записка куда-то делась, я ее так и не нашла. А потом мне все время было некогда, и вся эта история вылетела из моей головы, да и номер телефона я свой никому не даю, всегда только номер редакции, и поэтому все картины всегда приходили на мое имя в редакцию. А уже позже я уносила их домой.

Видимо Виталию тоже понравились картины этого художника, вот он их и купил в таком количестве.

Я мысленно вздохнула, когда услышала, как прокашлялся Виталий, видимо желая привлечь мое внимание. Но одно хорошо, я успокоилась и отвлеклась. А слезы действительно высохли.

И я посмотрела в глаза мужчине, готовая к тому, что сейчас он, скорее всего, сдаст меня властям, за незаконное проникновение.

Заходите

  • Серый Vkontakte Иконка
  • Серый Instagram Иконка
  • Серый Facebook Icon
  • Серый Twitter Иконка
  • Odnoklassniki - серый круг
  • Серый Pinterest Иконка

© 2020 Эльвира Осетина
Сайт создан на Wix.com
 

18+ Внимание! Сайт может содержать материалы, не предназначенные для просмотра лицами, не достигшими 18 лет!